grognard

Ну вот, собственно, полная аллюзий и отсылов сказка.
Ежели кому интересно - их тут полтора десятка, ищите сами.
------------------------
Адаптированный вариант
Пожалуй, худшее, что с вами может случиться поздней весной – это внезапная зубная боль, помноженная на хандру и случайное похмелье. Приоткрыть глаз, приподняться на локте, посмотреть за окно, понять, что ты давно и безнадежно опоздал, вскочить, рухнуть обратно на диван и осознать, что тебе никуда не надо. Отпуск. О боги, боги мои, как же нестерпимо болит голова. На уголке старого письменного стола, покрытого по моде 50-х еще годов толстым стеклом, примостилось миниатюрное создание с золотистыми крылышками. Существо с любопытством и сочувствием смотрело на меня, обмахиваясь авиабилетом в два собственных роста. Авиабилетом? Я еще и его купил? Ууууууу, зуб. И голова.
- Анальгетики не помогут, вам бы горячую ванну. И бульончика говяжьего, - у создания оказался непропорционально звучный, но мягкий голос с легкой хрипотцой.
- Брысь, - чтобы собрать пять букв в слово и произнести их в верной последовательности, мне потребовалось усилие совершенно нечеловеческое. К прочему, я увидел часы, нагло показывавшие мне половину седьмого утра. Подобное могло квалифицироваться лишь как утонченное издевательство над человеческим достоинством.
- Сам ты брысь, - существо потешно состроило бровки домиком и обиженно насупилось.
С галлюцинациями лучше не спорить – так ты начинаешь верить в их реальность. Помнится, это мне говорил дядя Миша, покойный ныне сторож с одной из моих работ, наливая водку зеленому слону и двум серо-алым чертям. Именно поэтому я взял билет. Попробуйте разобрать мешанину букв, цифр и аббревиатур – даже на трезвую голову это удается с трудом, ну а с моим... Ыыыууууу. Зуб, да. Извините.
- Фы… Фы…, - я пытался сфокусировать взгляд на стране прилета – но буквы прыгали, кривлялись и никак не желали складываться в нечто осмысленное.
- France? Finland? – я с надеждой поглядел на незваную гостью.
- Пффф. Faerie. Кое-кому, - чудное созданье со значением округлило глаза, - по вкусу ваша писанина. Так что…
- Стоп-стоп-стоп. А когда я лечу?
- Мы летим прямо сейчас. – Она вскочила, быстро замахала крылышками – и с них с тихим приятным шорохом на стекло осыпался золотистый порошок, который фея – а это, безо всякого сомнения, была именно фея – деловито и профессионально разделила авиабилетом на две дорожки. И, склонив голову к плечу, выжидательно стала смотреть на меня. Подобные развлечения я вовсе не практиковал – но раз уж галлюцинация пошла таким путем… Чорт меня дернул поэстетствовать – со стоном и скрежетом я дополз до пиджака, выковырял оттуда бумажник, достал стодолларовую купюру, свернул ее в трубочку и…
- Э, нет. Так вы не улетите. Точнее, с таким подходом вы будете нюхать банкноту и улетите совсем не в Фаери, - с этими словами гостья резко махнула билетом, как опахалом – и вся пыльца полетела мне в лицо, забивая нос, залепляя глаза. Невольно я чихнул и отлетел к противоположной стене. Все вокруг завертелось, стало расти в размерах – как и фея. Прежде, чем нас вынесло сквозняком в форточку, я успел с удивлением заметить валявшийся у ножки письменного стола плесневелый, явно черствый пирожок, из которого кто-то в свое время успел повыковыривать изюм – отчего черные крупинки складывались в подобие букв Ш, Ь, Н и Я. Впрочем, куда как удивительнее была странная карета, цугом запряженная шестеркой золотистых пылинок, из которой на меня глядело вечно молодое и божественно прекрасное женское лицо. Я смотрел на него, проваливаясь в изумрудно-зеленые немигающие глаза, смотрел, не отрываясь – и, похоже, совершенно потерял чувство времени. И, разумеется, улетел.

***

Слово «ярко» здесь употреблять было бессмысленно. Тут все было ярким и каким-то чересчур… Я постучал пальцем по кончику носа и машинально начал грызть карандаш.
- Гиперболизированным, - негромкий голос раздался откуда-то сзади и сверху. В произнесенном слове явно чувствовались шипящие, хоть их там и отродясь не было.
- Благодарю вас, о, благодарю. Брульянтовый, ты, как всегда, крайне кстати читаешь мои мысли.
За моей спиной на пригорке сидел дракон. Как и подавляющее большинство драконов, он был весьма образован – сами понимаете, рыцарей много, а уточнить, кто они и куда слать извещение – никогда не лишне. Разумеется, дракон любил драгоценности – как и все летающие рептилии, он питал слабость к блестящим и переливающимся безделушкам. Непосредственно этот дракон даже сделал себе из алмазов жилет – отчего я, не будучи в состоянии ни запомнить, ни произнести настоящее драконье имя, стал про себя назвать его Брульянтовым. Прижилось.
- Ты очки бы надел – мы-то существа волшебные, на это все не реагируем. Детям, опять-таки, нравится.
Очки с изумрудными стеклами были сущим спасением. Они как-то примиряли меня со сказочной реальностью Фаери, показывая картину, более привычную взгляду старого циника. Веселая Мэб при первой встрече в знак особого внимания предложила мне очки с синими стеклами – от чего я дипломатично отказался, сказав, что не смешиваю работу и удовольствия.
Какой дурак решил, что сказки адаптируются для детей? Вот она, бьющая по глазам реальность. А в очках – совсем иное. Адаптированное. Зачем детям знать, откуда у папы Карло каждое утро берется стакан березового сока? Правильно, незачем. Да, кстати, что-то надо делать с запахами – уж больно они тут все…
- Акцентированные, - подсказал дракон. – О, к нам гость. Принц, наверное. Давай-ка я…
Драконы, помимо прочего, умеют становиться невидимыми. Очень полезное свойство для крупного существа, за которым охотятся просто по факту его существования. По склону холма с пыхтением взбирался коренастый крепыш – ну да, скорее всего принц – коли в доспехах. Вот же сомнительное удовольствие – таскаться в этих консервах по солнцепку. Обливаясь потом, принц рухнул на траву.
- Сказочник. Прошу тебя. Напиши мне сказку. Такую, чтобы все было хорошо.
Оххх. Не он первый, не он, полагаю, последний. И как же им всем объяснить, что я лишь пишу то, что вижу?
- Хорошо. Слушай. Дважды повторять не буду, - я закрыл глаза, откинулся на спину, глубоко вздохнул и начал рассказывать сказку.

***

Когда я закончил, жара спала и солнце уже клонилось к закату. Принц встал, поклонился, собрался было идти – но внезапно рванулся ко мне и как-то совсем по-детски схватил за руку.
- Спасибо тебе, сказочник. Я твой дол…
- Нет. Я просто рассказываю сказки.
- А…
- Она уже ждет тебя.
- И…
- Поженитесь.
- Но…
- У вас будет трое детей – мальчик и две девочки.
- Спасибо. Огромное тебе спасибо. Мы обязательно позовем тебя на свадьбу!
- Вот этого совершенно точно не стоит делать. Я свое отгулял.
Принц уже сел на коня, как вдруг посерьезнел, дурацкая счастливая улыбка сползла с его широкого доброго лица.
- Сказочник, а как я умру?
Как же я не люблю эти вопросы, если б вы знали.
- Ты поскачешь на помощь другу – но из-за нелепой случайности твой конь споткнется посреди леса, ты вылетишь из седла и сломаешь шею. В общем, умрешь героем. О принцессе не беспокойся. Она оплачет тебя в соответствии с канонами.
Принц радостно улыбнулся, кивнул, развернул коня и поскакал навстречу своему счастью.
- Ну и зачем ты ему наврал? - заинтересованно спросил проявившийся позади дракон.
- Я не соврал. Я просто рассказал ему не всю правду. Как это обычно называется - адаптированный вариант, не более того.
- А он это заслужил?
Со злости я сломал карандаш.
- Слушай, ящер, не испытывай мое терпение. Ты видел его лицо? Он сказку хотел, сказку – ты понимаешь это слово? Я и дал ему сказку – вон какой он счастливый уехал.
- Но…
- Что но? У тебя жилетка из стразов, Брульянтовый. Это – вранье? Или сказка?
Дракон вполне явственно смутился.
- Что ты хотел? Чтобы я сказал принцу, что вместе они проживут не особо долго и не так, чтобы уж сильно счастливо? Что у нее тараканов в башке не меньше, чем у него скелетов в шкафу? Что через пару месяцев совместной жизни они будут ссориться не менее раза в неделю? Что через три года он заведет себе пару веселых прачек – а она тройку неунывающих садовников? Что старшая дочь будет похожа на него – мужиковатая такая, а сын – на нее – утонченный и жеманный? Что его дети умрут от чумы – а младшая дочь, кареглазая красотка, оставшись одна, увяжется за отрядом наемников, став армейской шлюхой – и умрет, задушенная ревнивым бродячим рыцарем? Что он сам, услышав, как его друг дудит в волшебный рог, зовя на помощь – решит, что дело идет на минуты – и поскачет напрямую, без дороги – в доспехах, но без седла? И когда конь споткнется о корягу – вылетит и впервые в жизни, наверное, пораскинет мозгами о старый дуб. А его друг будет свято уверен, что прекрасный принц предал его – и будет орать проклятия в его адрес все то время, пока враги… В общем, они на надгробном камне напишут «Tucheshorn» - но это уже неважно. И все будут уверены, что он предал – потому что тело найдут не сразу. А когда найдут – опознают лишь по цепи да перстням. Волки и вороны, знаешь ли, существа не сказочные. И похоронят его в закрытом гробу, залив медом и брагой – чтобы не сильно воняло. И – да, принцесса будет носить черное, рыдать и заламывать руки – все по канонам. А потом ей подарят зеленую шляпку – и к чорту траур… Ты хотел, чтобы я ему это все рассказал?
Я стоял и орал на древнюю крылатую рептилию, которая под моим голосом ощутимо съеживалась и пыталась стать совсем незаметной.
- Ну тише, тише, что ты разорался? Да, понял, да, согласен. Неадаптированный вариант сказки ближе к правде – но раз человек хочет сказку, а не правду – надо убрать одного и добавить другого. Бессмысленно, но работает.
- О чем я тебе и толкую последние года два, - я уже остыл и лег на живот с намерением насладиться ярко-розовым закатом.
- Мы… это… на свадьбу? Ы?
- Ы, - миролюбиво ответил я. – Пусть радуются.